Ты снова спрашиваешь небо: «За что?»
Есть ли на свете эта чертова справедливость?!
А небо неожиданно удивится: «Ты про что?»,
Стряхнув с век тяжелых сонливость.
Ты протянешь руки к нему и крикнешь: «Забери!
Я устала нести это тяжелое бремя!»
А оно грустно ответит: «Терпи. Терпение – добродетель. Не пришло твое время»
Ты воскликнешь: «Тогда! Тогда я наложу на себя руки!»
А оно промолчит и, подумав, ответит: «Не смей, не обрекай душу свою на муки».
Сядешь на землю и, уткнувшись лицом в колени,
Будешь снова жалеть себя с той же силой что и ненавидеть,
Будешь долго сквозь слезы шептать: «Не верю»
Проклиная того, кто посмел тебя так жестоко обидеть.
А потом, став смиренно спокойной,
Ты снова на небо посмотришь,
Но уже сосредоточенным, прямым взглядом,
И крикнешь: «Ну что тогда ты от меня хочешь?!»
А оно вдруг из голубого превратиться в лазурно-бледное,
А потом и вовсе в прозрачное.
И расплачется горько, точно его предали,
На ладонях твоих каплями невзрачными.
«Я храню в себе многие истины,
тени прошлого, лица, деяния.
Куска хлеба лишь малая крошка ты,
Переполненная страданием.
Твоя жизнь – мимолетна, мгновение.
Переживания, боль – все невечное.
Канет все с потрохами в забвение.
Есть лишь время. Оно – бесконечное.
Ты частица чего-то огромного,
Откровенного и бескрайнего,
Обреченного, но свободного,
Недоступного, но желанного.
Ты открой, разыщи в себе истину,
И вздохни, наконец, с облегчением,
Ты на землю не просто так призвана,
Твои цели есть путь ко спасению.
Ты приди босиком к откровению,
Распахни свое сердце для радости,
И живи этим мигом, единственным,
Преодолев свои слабости.
Тебе больно от чьей-то жестокости?
Так смирись, и обид не держи.
Он идет по прямой к одиночеству,
К миру хрупких иллюзий и лжи.
Встань с колен, не лей слезы без повода,
Посмотри, ты на верном пути.
Будь собой, свободной, раскованной,
Все придет. Верь. Надейся. И жди!»