Жизнь одичала.

Сбились точки отсчета, границы и ориентиры.

Я – замолчала.

Тихо забилась в угол холодной квартиры.

Хлещет за окнами дождь и вгрызается в землю,

Точно сожрать готов, тех, кому я не верю.

Друг-темнота, нашепчи мне могильные тайны,

Я так люблю одиноко бродить средь гробниц.

Пусть не от корки до корки мне знать мирозданье,

Дай мне упиться хоть парой древнейших страниц.

А на стекле поразмыты границ очертанья,

Кажется, стерлось, поблекло и вымерло все за окном.

Кажется, вечно продлится мое ожиданье

Встретиться с тем, кто еще до сих пор незнаком.

Люди сбиваются в стаи, как серые волки,

Только их братство все больше похоже на секту.

Слишком неловко я собирала осколки,

Кем-то, разбитой на зло, моей призрачной веры.

Раны зализывать поздно они кровоточат,

След не стереть на полу, он уже на примете,

Когти голодные волки о дверь мою точат,

Все дальше вжимаюсь в угол, моля о рассвете.

А утром исчезнет все, успокоятся волки,

Залягут по норам и стон, зажимая в клыках,

Будут мечтать о луне, вспоминая о крови,

Привкус которой, остался на их языках.

Я же, поднявшись с колен, добреду до окошка,

Взгляд устремлю в глубину непроглядного неба,

Страшно смотреть вниз, там грязные черные кошки,

Голодные волки, осколки потерянной веры.